[Институт открытого поля] Мария Беликова - «Меня не замечают». Травма невидимости (2023)

Вопрос видимости становится актуален тогда, когда мы выходим навстречу к другим людям. Мы можем выйти с желанием начать свою практику, заработать денег, устроиться на работу, продать какую-то свою услугу или товар. Или выйти с желанием вступить в отношения, а потом и в брак. А также мы можем хотеть видимости в дружеских отношениях, рабочих и т.д.

В вопросах видимости есть «я» и «другой» - тот, кто смотрит. И чем больше мы готовы к этой встрече, тем скорее она состоится. При этом готовность эта не равна нашему желанию явить себя.

Мы можем писать тексты, рекламировать свои услуги, посещать сайты знакомств или ходить в те места, где нас могут заметить. И на уровне «головы» нам кажется, что мы видимы и заметны. Однако энергетически мы можем быть глубоко спрятаны за крепким забором. Метафоры, описывающие полевые конструкции, в которых мы прячемся, могут быть очень разными.

Это и «бункер», в котором мы, как в бомбоубежище, прячемся и не выходим оттуда со времен своего детства, когда папа пил, бил, приходил домой и попадало всем подряд. Или с тех пор, когда поняли, что ничего хорошего от мамы не услышать. Только обесценивающие и ранящие слова, попадающие в самые уязвимые места нашей души.

Это может быть «кокон», мягкое убежище из наших иллюзий и фантазий, за которыми нам легко не замечать реальных людей, а только свои искаженные образы о них. Ведь создать иллюзорных «хороших» родителей было спасительно для нас.

Либо этот «кокон», как «гнездо» мы соорудили совсем рано, еще в довербальный период, оказавшись в больнице без мамы и папы. Это гнездо, как островок безопасности, покидать который слишком опасно для нас.

Невидимость может быть создана в ответ на неуместность. Родившись и явив родителям их исключённое, мы могли глубоко внутри поставить на себе крест: «я плох и таких как я быть не должно». И тогда, будучи уже взрослыми, нам сложно дать продолжение самому себе в детях, в бизнесе, в практике и т.д. Чувство вины, стыда и страха будут служить полевым забором между нами и нашими клиентами, будущими детьми, партнёрами и т.д.

Невидимость может быть по-разному устроена у очень разных людей: «исчезнуть полем», отказаться от себя, начать угождать в поисках одобрения, скрыв свои реальные чувства, нарастить грубое нечувствительное место, из которого выходить к людям безопаснее.

Так или иначе, невидимость когда-то оказалась спасительной для нас. И сейчас нам может быть сложно двигаться в сторону видимости в силу того, что на этом пути начнут шевелиться все ранее не пройденные нами чувства.

Согласиться на видимость, значит шагнуть на встречу тем, от кого мы когда-то спрятались. По резонансу, к нам придут те, от кого мы закрылись. Обесценивающие, отвергающие, критикующие, разрушающие. Или мы спроецируем на тех, кто пришел все свои раны из прошлого.

Защищаясь от боли, мы остаемся в невидимости и отправляем на встречу «видимость» себя, а сами остаётся спрятанными, иногда даже от самих себя.

В расстановках про видимость, мы прямо можем поставить себя и тех, от кого мы спрятались. Тут и мама с папой, отчимы, братья, сестры, бабушки, дедушки, воспитатели, школьные учителя, отчимы и тд. Будучи детьми, мы справились наилучшим образом, спрятав себя и став невидимыми. Теперь, когда мы взрослые, мы более устойчивы к каждому из этих фигур. Дав место своим детским чувствам, сняв с себя груз чужих ожиданий от нас, взяв право себе быть, мы можем рискнуть явить себя еще раз. «Я есть, даже если вы с этим не согласны». «Я рискую явить себя, даже если это кому-то не понравится».

На пути к видимости, мы рискуем встречаться с неизвестным: в других, в себе, в совместности. Когда прошлые встречи с неизвестностью не были просты, решиться на такое приключение духа сложно, однако все новое имеет полевое преимущество перед старым, а значит наш риск, вероятно, приведет нас в то место, где больше жизни, движения, денег и т.д.

ИСТОЧНИК

СКАЧАТЬ